После драки кулаками не машут. Хотя лучше не махать ими и до, и во время, и вообще никогда, а ограничиться вербальным побоищем. Если ­насилие и присутствует в жизни джентльмена, то лишь в виде крайнего способа противления злу.

«Gentleman would walk but never run», – пел старина Стинг. И был прав: лучше самоустраниться из горячей точки разгорающегося конфликта, мерно постукивая тростью, нежели ввязываться в драку, едва вам что-то не понравилось. Для горячечных джентльменов маркиз Куинсберри однажды написал правила бокса, просто чтобы аристократический мордобой перетекал в кровопролитие хотя бы через раз.

С другой стороны, слово gentleman в оригинале слишком обтекаемо, почти как форма боксерской перчатки: тот же Куинсберри затаскал по судам и усадил в тюрьму­ Оскара­ Уайльда, когда ему надоело то, чем писатель занимался на досуге с его сыном Альфредом.

Может, более джентльменским решением было бы просто разобраться на кулаках? Оскар-то был здоровенным детиной и тоже умел давать сдачи.

Кстати, именно боксерский способ мужских разборок предпочитал Хемингуэй. Когда они с Джойсом как-то нарвались в баре, тощий ирландец спрятался за могучей спиной американца и начал умолять: «Разберись с ним, Хемингуэй! Ну же!»

Этот почти хармсовский анекдот подвел нас к важной теме: как вести себя, если участвовать в кулачном­ бою сильно не хочется, но избежать его, кажется, не получится?

Первым делом нужно трезво (без неоправданного­ мачизма) проанализировать расклад сил и оценить собст­венные возможности. Когда по темному переулку вы гордо, пусть нетвердою походкой, шествуете вдвоем с коллегой, а гоп-стоп подошел из-за угла в составе трех человек, то взять самоотвод, вероятно, не выйдет (если, конечно, ваш коллега не Шварценеггер эпохи «Конана-варвара»).

В подобном случае надо с молниеносной быстротой сообразить, как максимизировать ваш атакующий арсенал. Один мой невоинственный приятель имел привычку ходить за вдохновением в магазин и потому носил с собой штопор, который однажды при свете луны помог ему отпугнуть обидчиков.

Другой сослуживец носил ремень с тяжелой пряжкой, размахивая которой в полном соответствии с детской считалочкой «кто успел – тот присел», однажды снес с физиономии неприятеля сочный кусок носа прямо на Тверской. В таких ситуациях – не до красивостей: если пришлось отбиваться, делайте все, что можно и даже нельзя, не заботясь о точности подражания Джеки Чану.

С другой стороны, когда состав участников наклюнувшейся заварухи более многочислен и в вашем обязательном участии нет очевидного смысла, то не зазорно включить адекватную самооценку и по возможности отойти в сторону, предоставив смешанные боевые действия более сноровистым (молодым, физически подготовленным) товарищам, если таковые имеются. В этом нет ничего постыдного и разрушительного для репутации, и эти же ваши товарищи, скорее всего, с пониманием отнесутся к вашему здравомыслию.

Ибо любая, даже самая быстротекущая драка есть уравнение с бесконечным числом неизвестных. Встреча челюсти и кулака только в кино заканчивается красивым фингалом цвета бензиновой лужицы, а в жизни, как правило, обора­чивается безумными неделями со стиснутыми проволокой зубами, супами из трубочки и парой-тройкой зарплат, которые придется отдать стоматологу.

Ну и главное: насилие – единственная сфера жизни, где можно и нужно быть реакционером. То бишь его нельзя­ инициировать, на него можно только реагировать; это не футбол, нападающего в этом виде спорта играть нельзя, лишь защитника.

Кого при этом вы готовы защищать ­своим кулаком праведной ярости – только себя, только се­бя и маму, только себя, маму, жену и еще красивую девушку из третьего подъезда, у которой украли сумочку, и вон он убегает, сволочь, – вам придется решать самому, исходя из желаний и умений.